Казахстанский историк: Я искала одного героя 49 лет, и это стоило того

Великая Отечественная война оставила глубокий след в истории народов бывшего Советского Союза, а тема сохранения памяти о героях, сражавшихся за Родину, остается актуальной и сегодня. Одной из ведущих исследовательниц этой эпохи является Лайла Ахметова — историк, профессор Казахского национального университета имени аль-Фараби, посвятившая свою жизнь поиску и восстановлению судеб казахстанцев, участвовавших в войне.

Лайла Ахметова рассказала о своем многолетнем исследовании, поисках пропавших без вести солдат, восстановлении имен защитников Брестской крепости и значении Казахстана в годы войны. Она делится эмоциональными открытиями, которые потрясли ее за годы работы, рассказывает о роли женщин на фронте и подвигах, оставшихся в тени. Кроме того, в беседе затрагиваются вопросы патриотического воспитания современной молодежи и важности изучения военной истории на государственном уровне.

Это интервью — возможность заглянуть в уникальный мир архивных исследований, кропотливой поисковой работы и исторической справедливости, за которую продолжает бороться Лайла Ахметова.

- Вы посвятили годы исследованию истории Казахстана, особенно Великой Отечественной войны. Какое открытие за эти годы стало для вас самым неожиданным или эмоционально значимым?

- Впрочем, вся Великая Отечественная война окрашена в яркие, но трагические цвета. Она одновременно наполнена героизмом и болью: пропавшие без вести, оставленные на поле боя, погибшие за Родину, вернувшиеся инвалидами или с тяжелейшими психологическими травмами. 

Поэтому, занимаясь темой войны, я чаще всего работаю по ночам. Порой теряю сон, иногда плачу, а иногда пишу со слезами на глазах. Однажды, в 2012 году, произошла особенно эмоциональная находка — я 49 лет искала одного героя. В среднем мои поиски длятся около пяти лет, но в этом случае потребовалось почти полвека, чтобы найти доказательства, восстановить события и разыскать потомков. Это колоссальная работа, но, когда она завершена, испытываешь одновременно радость и чувство удовлетворения: человек больше не числится пропавшим без вести, а признан погибшим за Родину. Это имеет огромное значение, в том числе и для его семьи.

С середины января этого года я стала активно выступать с лекциями. Подготовила презентацию в сжатые сроки, буквально за одну ночь, так как все материалы уже были собраны. В отличие от традиционных презентаций, моя состояла не из картинок, а из текста. Я назвала ее «Первые», подразумевая Казахстан и его героев. Ведь среди них были две казашки, удостоенные звания Героя Советского Союза. Одной из них было всего 18 лет, другой – 21. Кроме того, в презентацию вошли те, кто первым совершал подвиг или повторял подвиг Матросова и Талалихина. Среди первых Рахимжан Кошкарбаев, водрузивший Знамя Победы на рейхстаге 30 апреля 1945 года. И набралось достаточно много героев, которые были первыми… Материала было достаточно, чтобы рассказать о многих героях.

Для меня также имеет большое значение тема женщин на войне – их трудности, подвиги, героизм. Я всегда очень внимательно и бережно отношусь к этой теме.

- Ваша книга "1941. Брестская крепость. Казахстан" помогла восстановить имена сотен казахстанцев, воевавших в Брестской крепости. Какой отклик она получила в обществе, и продолжаете ли вы эту работу сегодня?

- Работа над книгой «Брестская крепость. Казахстан» заняла у меня 48 лет – с 14 лет я собирала информацию, а презентовала ее в 2016 году. Презентация прошла сначала в Алматы, затем в столице – Астане. После этого я поехала в Минск, в сам Брест, а затем – по городам и районам Казахстана, где нашла больше всего бойцов и командиров-защитников Брестской крепости. Это были Семей (Семипалатинск), Усть-Каменогорск, Тараз, Талдыкорган. Единственный город, куда не удалось попасть, – Петропавловск, по разным причинам.

Презентации проходили в основном в областных библиотеках, а также в Национальной библиотеке Беларуси. В Москве я представляла книгу в Российском государственном гуманитарном университете, и модератор был ректор университета. В каждом городе я передавала книги в библиотеки, музее и архивы, воинские части, департаменты обороны и, конечно, родственникам найденных героев.

Интересно, что после первой презентации в Алматы книга вызвала большой резонанс, особенно в России и Беларуси. Наши журналисты широко освещали события, брали интервью, искали дополнительную информацию в интернете. Но, к сожалению, часть журналистов не сверяла данные со мной перед публикацией, из-за чего появлялись неточности. Например, некоторые защитники крепости по ошибке попадали в списки участников других боев или наоборот.

Это вызвало в России и Беларуси массу обсуждений среди поисковиков. В соцсетях раздавались вопросы: «Кто она такая?» – хотя мое имя легко можно было найти в интернете, где опубликованы мои исследования и интервью. Некоторые даже не удосужились проверить информацию перед критикой.

Обычно я не вступаю в споры в соцсетях, но тут пришлось вмешаться. Я объяснила, что любой поисковик должен знать всю историю темы, а не только ее часть. Брестская крепость – это не только героические защитники, но и бои в районе Бреста, участие бойцов из разных республик СССР.

В ходе работы над книгой к 2016 году я собрала данные о 566 казахстанцах, воевавших в Брестской крепости. Это была сложная работа: переписки, поездки по регионам, поиски документов и семейных архивов. Некоторых ветеранов мне удалось застать живыми и взять у них интервью – я горжусь, что успела это сделать.

На 15 февраля 2025 г. число найденных казахстанцев-защитников Брестской крепости увеличилось до 701 человека. Это не значит, что я добавила просто новые имена. В процессе уточнения информации часть бойцов оказалась участниками боев за сам город Брест, а не за крепость. Например, считалось, что солдат был во 2-й роте и находился в крепости, но выяснилось, что он служил в 3-й роте, которая во время начала войны находилась на учениях. Такие случаи требуют тщательной проверки.

Эта работа кропотливая, требует невероятной точности и терпения. Нужно искать источники, сравнивать данные, обращаться в архивы, общаться с родственниками. Иногда процесс занимает пять лет, иногда – десятилетия. Самый долгий поиск у меня, как я уже отметила выше, длился 49 лет.

В декабре 2024 года я снова была в Брестской крепости – уже в 11-й раз. Однако даже после стольких поездок я лишь слегка приоткрыла завесу неизвестности. Горы архивных документов все еще ждут своего изучения. Каждый найденный герой – это шаг к восстановлению справедливости и памяти.

Я работаю медленно, но методично. Постепенно, шаг за шагом, я открываю для себя и для потомков тех, кто когда-то был забыт. И если удается найти кого-то – это огромная победа.

- Вы нашли 701 казахстанца – защитника Брестской крепости. Как проходила эта работа, и какие истории бойцов особенно запомнились вам?

- То, что я нашла и описала в книге, – результат многолетних поисков. У меня уже три книги о казахстанцах, воевавших в Брестской крепости, и я горжусь тем, что удалось восстановить судьбы многих бойцов. Особенно значимой для меня стала история Маткали Даурембаева, о котором я написала отдельную книгу в 2022 году.

В моей книге 2016 года «1941. Брестская крепость. Казахстан» ему было посвящено всего несколько строк в списке из 556 бойцов. Однако позже мне удалось найти 45 его публикаций в армейской прессе, и на их основе я написала учебное пособие «Военная журналистика 1940-22.06.1941 годов: на примере публикаций военкора М. Даурембаева». Мы часто путаемся в термине «военкор». Одни называют так только официальных военных корреспондентов, другие – всех, кто писал о войне. Но я стараюсь придерживаться языка той эпохи. Например, если речь идет о XX веке, я использую исторические названия областей, даже если они сейчас переименованы. Ведь административные границы менялись, и это может вносить путаницу. Именно поэтому я говорю Алма-Атинская и Талды-Курганская области, как это было в те годы.

История Маткали Даурембаева уникальна. Человек с высшим образованием, директор школы, был призван в армию рядовым бойцом. У него остались жена и двое малолетних сыновей. Уже через год службы он стал сержантом, а через несколько месяцев – старшим сержантом, вступил в партию. Он прекрасно владел казахским и русским языками, писал на арабской графике, кириллице и латинице. Для бойца того времени такой уровень образования – большая редкость. Скорее всего, ему поручили вести заметки, и он начал писать сначала для дивизионной газеты, потом уже для армейской. Мне удалось найти 45 его публикаций в армейской газете «Часовой Родины», но начинал он с дивизионной прессы, ни одного экземпляра которой, к сожалению, не сохранилось.

На основе его статей я восстановила судьбы около ста человек – не только казахстанцев, но и бойцов его 333-го стрелкового полка. Сам он пропал без вести 22 июня 1941 года. Я называю его военным корреспондентом – военкором. В советское время были распространены такие понятия, как юнкор (юный корреспондент), селькор (сельский корреспондент), рабкор (рабочий корреспондент). Военкор – это тот же корреспондент, только служивший в армии, такой, как Даурембаев, который писал о буднях своей воинской части. Я считаю его первым военкором довоенного периода, писавшим на русском языке. Его судьба связана сразу с тремя странами: Беларусью, Россией и Казахстаном. Это очень важная историческая фигура. Я до сих пор ищу его статьи в старых газетах – пока безуспешно, но надежду не теряю.

Еще одна важная история – история Ахметова, защитника Брестской крепости. Он оставил на кирпичной стене надпись: «Умираю. Ахмет». В 1963 году этот кирпич нашел один из выживших защитников крепости. Я искала его 49 лет и об этом в 2012 году провела пресс-конференцию в Центральном государственном музее Казахстана с потомками защитников Брестской крепости из Алматы, Алматинской, Жамбылской и Южно-Казахстанской областей. Там был целый зал, посвященный Великой Отечественной войне, и его экспозиция начиналась именно с этого кирпича из Брестской крепости. Исследование судьбы Ахметова оказалось очень сложным, но в итоге мне удалось найти его родственников. Он был человеком с высшим педагогическим образованием, преподавал математику. Его записи, сохранившиеся в семье, поражают своей грамотностью и глубиной. Это был по-настоящему образованный человек.

Еще одна удивительная история связана с Абдразаком Мамиевым. Документы о нем я искала пять лет. Это был долгий путь, но он того стоил. Он спас командира в бою, будучи снайпером, участвовал в обороне Брестской крепости. Когда немецкие войска стали окружать крепость, он вместе с товарищами смогли прорваться из крепости. Однако их схватили и отправили в концлагерь в Бяла-Подляска – всего в двадцати километрах от Брестской крепости в Польше. Во время работы вне лагеря, пленников освободили польские партизаны. Все они присоединились к партизанскому отряду, а затем А. Мамиев снова вернулся в Красную армию.

В конце войны он был тяжело ранен, ему ампутировали ногу. Инвалидом он вернулся в родной аул, но всю жизнь оставался под подозрением, как и многие бывшие военнопленные. В те годы это считалось пятном в биографии. Его судьба уникальна: он прошел все этапы войны – оборонял Брестскую крепость, был в плену у немцев, попал в концлагерь, был освобожден партизанами, партизанил, снова воевал в Красной армии, получил ранение и вернулся домой инвалидом. История Абдразака Мамиева – это олицетворение стойкости, мужества и трагедии бойца того времени.

Я продолжаю изучать архивы, искать новые документы, восстанавливать истории героев. Иногда на это уходят десятилетия... Каждый найденный герой – это не просто имя в списке, а чья-то судьба, чья-то семья, чья-то память. Поэтому я не могу позволить себе делать поспешные выводы или публиковать непроверенные данные. Это требует тщательной работы, терпения и уважения к истории. Именно это делает мое исследование таким важным для меня.

- Во время Великой Отечественной войны Азербайджан и Казахстан играли ключевую роль в обеспечении Советского Союза нефтью, продовольствием и людскими ресурсами. Как, на ваш взгляд, вклад этих республик повлиял на общий ход войны, и насколько он сегодня признан в исторической науке?

- Есть разные понятия работы в архивах и в других местах поисков в советское время и в настоящем. Сейчас открыты большинство архивов для специалистов-профессионалов. Что или кто мешает работать, искать и показывать все это?

В советское время историками Азербайджана и Казахстана, в первую очередь, из институтов истории системы республиканских Академий наук, были достаточно подробно эти вопросы изучены. Да, сейчас с открытием новых архивов можно все это дополнить и увидеть то, что было закрыто временем и из-за системы безопасности. Профессионалы могут и должны публиковать книги, не ангажированные политическими условиями. Кто этому мешает сейчас?

Гораздо меньше был изучен боевой вклад в великую победу советского народа, в том числе и граждан наших стран, в то время советских республик, потому что большинство военных архивов находилось в Москве или на территории тех стран, которые подверглись оккупации в то время. Сейчас большинство архивов открыто. К примеру, в 2017 году летом Москва открыла архивы по Панфиловской дивизии в том числе, а осенью в Казахстане также были открыты архивы. Я сразу же стала работать в казахстанских архивах, а 1 ноября 2017 года поехала работать в Подольск в ЦА МО РФ. Да, за свой счет, я так работала и раньше, и продолжаю работать сейчас. Мне никто не мешал. Да, я оформилась согласно требованиям работы в архивах. В декабре 2024 года я выслала просьбу работать в архиве ЦА МО РФ, и знаю, что в феврале я получу разрешение, и в течение 2025 года в любое время поеду туда снова. Понятное дело, дают такие разрешения не людям с улицы, а профессионалам, но если ищешь родственника и докажешь, что это твой родственник, Вам там всегда помогут найти, хотя времени уйдет гораздо больше.

Мой девиз. Кто, если не я? Не говорить о том, что кто-то недооценен. Это дело рук профессионалов доказать величие подвига каждого народа в Великой Отечественной войне, и, в первую очередь, советского бойца и командира. Вклад каждой республики огромен, и дело историков этих республик работать в этом направлении постоянно и все время.

- В исторических исследованиях часто упоминается тесное взаимодействие между казахстанскими и азербайджанскими солдатами на фронте. Известны ли вам конкретные примеры боевого братства или совместных подвигов воинов из этих республик?

- Что касается взаимодействия бойцов на фронте, мне сложно сказать, насколько часто упоминаются случаи боевого братства. Очевидно, что, если солдаты служили в одном взводе, роте или батальоне, между ними формировались крепкие связи. Особенно это ощущалось перед боями или перед тем, ка