В средневековой книге обнаружены истоки европейской русофобии

Первая европейская книга о России, изданная еще во время правления Ивана Грозного, содержала признаки русофобии и имела ярко выраженный идеологический заряд. К такому выводу пришли ведущие эксперты Российской национальной библиотеки, которые продемонстрировали и проанализировали "Записки о Московии" барона Сигизмунда фон Герберштейна. Именно он, по их мнению, стал основоположником тезиса о том, что "в крови у русских рабство и тирания".

"Лукоморье в анабиозе"

"Антироссийская пропаганда для европейских интеллектуалов", — так называет "Записки о Московии" (Rerum Moscoviticarum Commentarii) заместитель генерального директора по библиотечной работе Российской национальной библиотеки Станислав Голубцов.

Опытный австрийский дипломат, посланник Священной Римской империи германской нации, Сигизмунд фон Герберштейн, опубликовавший этот трактат в 1549 году, хорошо знал славянские языки. В 1517 и 1526 годах он бывал с дипломатическими миссиями в Московской Руси, проведя здесь в общей сложности девять месяцев. Перед ним стояла задача склонить Москву к участию в антитурецких действиях, для чего требовалось примирить ее с Литвой. Обе посольские миссии были неудачными.

Между тем, по мнению историков, его литературная работа, напротив, произвела в Европе фурор, открыла для европейцев Московскую Русь, положив начало расхожему мнению о "русской тирании". На "Записки о Московии" стали ссылаться как на непререкаемый исторический источник, который несколько раз был переиздан и переведен на разные языки.

Любопытно, что книга начинается с пояснения, для чего и для кого она написана.

"Это информационные сведения для образованных европейских людей. Ценная информация о чужой экзотической стране, ее культуре, людях ("московитах"), религии, обрядах… Слух Герберштейна настроен на славянскую речь, он очень внимателен к русскому языку. Он пишет, что русские говорят не так, как другие славяне. Например, указывает на разницу в произношении букв "в" и "б". Если вы хотите добиться успеха, не стоит называть князя Василия Басилием, его это огорчит", — комментирует эксперт Российской национальной библиотеки (РНБ).

Книга написана на основе личных дневников Герберштейна.

"Это классика жанра: когда ты работаешь под дипломатическим прикрытием, ты не можешь доверять своей памяти и все непременно фиксируешь. Обратите внимание, как документально Герберштейн описывает маршруты — с четким хронометражом, "сколько лощади скакали", "сколько телеги ехали"… По его "Запискам" можно с закрытыми глазами пройти на Русский Север, в Сибирь. Великолепный путеводитель. Он безошибочно передает все географические названия. То есть мы видим не досужие воспоминания иностранного туриста о том, как хорошо кататься с русских снежных горок… Перед нами обстоятельная исследовательская работа", — поясняет Голубцов.

В отдельных главах пересказ ведется от третьего лица. При этом Герберштейн обязательно дает ссылку на источник, аккуратно узаконивая данные и снимая с себя ответственность за достоверность услышанного. Например, в одной из глав он описывает некое Лукоморье — область у гор за рекой Обью, населенная людьми, которые якобы ежегодно впадают в анабиоз ("27 ноября они умирают, а 24 апреля следующего года оживают, подобно спящим лягушкам"). Потом он пишет, что лично этого не видел, но об этом было указано в "русском дорожнике" (путеводитель).

"Да, как естествоиспытатель, географ и путешественник Герберштейн очень образован и внимателен. Но он везде расставляет акценты. Он создает некий контекст, который впоследствии порождает чудовищный идеологический шлейф. И на этом потом строятся фейки об истории России", — утверждает специалист.

"Признаки рабской психологии"

Через весь текст проходят две чеканные формулировки о России — рабство и тирания. Герберштейн рассказывает о пьянстве великого русского князя. Из описания Ивана III: "За обедом он большею частью до того напивался, что засыпал, а все приглашенные между тем от страху молчали"…

"Иностранный автор формирует образ России", — так характеризует повествование Герберштейна заведующая информационно-библиографическим отделом Российской национальной библиотеки Надежда Веденяпина.

Он пишет о трусости русских на поле боя, о том, что русские не держат данного иностранцам слова; и в этом, по мнению экспертов, заключаются ключевые тезисы книги.

Из книги "Записки о Московии":

"Если послы, отправленные к иностранным государям, привозят какие-либо драгоценности, то князь откладывает это в свою казну, говоря, что он даст им другую награду… Неизвестно, такая ли загрубелость народа требует тирана государя, или от тирании князя этот народ сделался таким грубым и жестоким"…

Герберштейн приходит к такому выводу на том основании, что российские послы, которым за рубежом были сделаны дипломатические подарки, должны были официально заявить об этих подарках и передать их в казну великому князю.

"Обратите внимание, Герберштейн не говорит о том, что подарок человеку, который находится на государевой службе, может трактоваться как попытка взятки — это не личный подарок, а подарок представителю государства. Нет, он рассуждает иначе: для него это признак рабской психологии русских. Он подчеркивает, что в Европе так не делают, а в московском княжестве так делают, значит, там живут рабы. Уж не интерпретация ли это?" — рассуждает эксперт РНБ.

Из книги "Записки о Московии":

"Все они признают себя холопами, т. е. рабами князя… Этот народ имеет более наклонности к рабству, чем к свободе… Ибо весьма многие, умирая, отпускают на волю нескольких рабов, которые однако тотчас же за деньги продаются в рабство другим господам"…

Между тем, как объясняют историки, на Руси в тех реалиях была жесткая социальная иерархия: холоп — это человек, находящийся в подчинении вышестоящего лица вне зависимости от своего статуса.

"Герберштейн же воспринимает этот термин как признание себя рабом. И здесь совершенно непонятно, идет ли речь о случайной ошибке, например, автор просто не понял значения слова в рамках культурного контекста, или это вновь умышленная интерпретация", — отмечает Веденяпина.

"Лживость в торговле, трусость в бою"

Несколько раз в своих трудах Герберштейн утверждает, что слову русских нельзя верить. Особенно "достается" жителям Московии, поскольку, по словам автора, купцы в Москве постоянно обманывают иностранцев и продают им все дороже.

Из книги "Записки о Московии":

"Московиты считаются хитрее и лживее всех остальных русских, и в особенности на них нельзя положиться в исполнении контрактов…"

"Если видят они иноземца, притворяются пришельцами…"

"Если при договоре скажешь что-нибудь или, не подумавши, обещаешь, они хорошо помнят это и заставляют исполнить; если же сами в свою очередь что-нибудь обещают, то вовсе не исполняют того…"

Любопытно, как Герберштейн сравнивает поведение воинов. Русские, по его словам, не способны сражаться до конца, бегут с поля боя, у них низкие военные возможности. "Даже стрельцов он описывает голодными и раздетыми, хотя очевидно, что это не так: это были избранные люди, с приличным жалованием и вооружением", — отмечает эксперт РНБ.

Из книги "Записки о Московии":

"У людей большое несходство и различие в образе войны, как и в других делах. Ибо московит, как только ударится в бегство, уже не помышляет о другом средстве к спасению, кроме того, который бегство может ему доставить; когда враг догонит его или схватит, — он уже не защищается и не просит пощады…"

В совершенно и